История: как и почему появились московские дома-коммуны

Содержание

Как жили в домах-коммунах в СССР

История: как и почему появились московские дома-коммуны

Дома-коммуны в СССР должны были стать первым шагом ко всеобщему коллективизму и в то же время к облегчению жизни. Таким образом советские граждане должны были освободиться от бытовых проблем.

Впервые идеи таких домов появились ещё до революции. Вдохновившись описаниями французского социолога Фурье, русские социалисты-утописты стали думать о создании коммун-фаланстеров.

Люди, живущие там, должны были приносить взаимную пользу друг другу. А за аренду жилья не надо было платить, в отличие от съёмных комнат в царской России.

«Новоселье». К. Петров-Водкин

Дома Совета

Первые советские дома-коммуны были реализованы сразу после революции 1917 года. В здании Смольного разместили 600 человек. Прямо там для них организовали ясли, библиотеку, баню, школу и столовую. После под коммуны переоборудовали несколько гостиниц в Петрограде и Москве. Там были устроены общие кухни и столовые.

В 1918–1922 годах для различных деятелей культуры — писателей, художников, архитекторов — тоже создали отдельные коммуны. Это стало «первым опытом перевоспитания интеллигенции путём подкормки». Но в 1923 году эти коммуны были закрыты.

Общежития-коммуны для молодёжи

В двадцатые многие комсомольцы загорелись идеями домов-коммун. По их мнению, они были бы гораздо удобнее стандартных общежитий. В одной газете даже вышла статья на эту тему. В ней говорилось о том, что привить пролетарский коллективизм молодёжи возможно будет только тогда, когда и жизнь, и труд станут коллективными.

При многих техникумах, институтах и предприятиях стали создавать общежития-коммуны. Часто под них выделяли старые казармы или заводские помещения. Жители коммун получали из общего бюджета средства на проезд и обеды. Вещи также покупались коллективно. Были даже посёлки-коммуны. Например, студгородок Политеха в Санкт-Петербурге.

Новые советские коммуны

Целенаправленно строить дома-коммуны в СССР начали в тридцатых годах. Именно тогда в столице появился знаменитый дом Наркомфина. Изначально здание должно было состоять из четырёх корпусов, но построить смогли лишь два.

В шестиэтажном жилом корпусе, стоящем на колоннах, в 50 квартирах разместили 200 человек. Комнатки были маленькие, в них были только кровати и небольшие столы со стульями. Предполагалось, что в них будут только ночевать.

А где занимались решением бытовых вопросов в советских коммунах?

Для приёма пищи был отдельный блок. В нём располагалась кухня на всех жильцов и столовая. Там же были и спортзал, и библиотека. Однако в некоторых квартирках всё-таки были кухни. Но они были настолько малы, что пользоваться ими было неудобно.

Для принятия водных процедур отводилась душевая секция. В семейных квартирах она была расположена прямо внутри квартиры. Тем, кому повезло меньше, приходилось пользоваться общими душевыми.

Но, несмотря на все неудобства, квартирки в домах-коммунах пользовались спросом, особенно у студентов.

Дом на Орджоникидзе

Для студентов в Москве построили один из самых грандиозных домов-коммун. Этот памятник конструктивизма располагался (и сейчас располагается) в Москве на улице Орджоникидзе. В специальном корпусе размещались шестиметровые комнатки, где спали студенты.

На свободном пространстве очень экономили. К примеру, двери, ведущие в спальни, были раздвижными. Такими же были и окна. К тому же, экономили и на отдельных душевых. В этом доме они были общими для каждого этажа. Студентам приходилось хорошенько побегать.

Дом-коммуна на улице Орджоникидзе

Заряд бодрости по утрам гарантировала пробежка по лестнице — в здании не было лифтов. Столовая располагалась в отдельном корпусе, и там была реализована идея фабрики-кухни.

Также в этой советской коммуне был отдельный учебный корпус. В нём студенты учились и сидели в библиотеке. Кроме того, в учебном корпусе на первом этаже установили кинопроектор.

Студенты наслаждались просмотром фильмов до наступления комендантского часа.

Ровно в десять вечера звенел звонок, и всем коммунарам нужно было расходиться по своим комнатушкам. Завести личную жизнь здесь было сложно, но вполне возможно. Тем коммунарам, у кого появлялись дети, предоставляли ясли. В них малыши жили до четырёх лет, а родители обитали в своих комнатах.

Конечно, бытовые нормы в домах-коммунах были не на высоте. В комнатах было душновато, окна сложно открывались. Но бедным студентам и рабочим некуда было деваться. Однако со временем сама идея советских коммун сошла на нет. Стали появляться многоквартирные коммунальные дома, где с удобствами было получше. А позднее начали строить хрущёвки, где удобства стали индивидуальными.

Источник: https://novostiifakty.ru/uncategorized/kak-jili-v-domah-kommynah-v-sssr/

Памятник советской утопии: какие тайны хранит легендарный Дом-коммуна

История: как и почему появились московские дома-коммуны

m24.ru/Владимир Яроцкий

Завершается реконструкция, пожалуй, самого необычного общежития столицы – Дома-коммуны на улице Орджоникидзе. Это здание не только яркий представитель стиля конструктивизма, но и бывшая площадка для социального эксперимента.

В основу проекта коммуны легла утопическая идея дома-конвейера, где для каждого бытового процесса выделены отдельные зоны, а жильцы были практически лишены личного пространства.

На его первых обитателях – студентах Текстильного института – планировалось проверить, как отразится на строителях социализма механизация жизненного уклада.

О том, как новаторский для своего времени проект дважды чуть не довел своего создателя до расстрела, о легендах и реалиях быта коммунаров и о том, каким станет общежитие после реконструкции, читайте в материале корреспондента m24.ru.

В 2016 году закончится восстановление учебного корпуса, а вместе с ним и всего Дома-коммуны, расположенного на северо-западе района Замоскворечье, рассказал m24.

ru руководитель департамента культурного наследия Алексей Емельянов. После реконструкции расположенное в нем общежитие заработает в полном формате.

Сейчас в доме заселен только учебный корпус, скоро жильцы появятся и в комнатах санитарного блока.

Сейчас говорят о том, что дом сохраняет свое изначальное предназначение, но это не совсем точно. Действительно, большую часть своей истории здание служило общежитием, но его изначальное предназначение было совершенно другим. В начале прошлого века 27-летний архитектор Иван Николаев проектировал не место жительства для студентов, а настоящий завод по производству строителей социализма.

Коммуна – новое жилье для нового человека

В 1920-х годах была популярна утопическая идея обобществления быта, люди объединялись в коммуны и почти полностью освобождались от домашних забот вроде приготовления пищи и уборки помещений.

Эти задачи они выполняли группами, посменно готовя и убирая сразу для всего коллектива. Личное пространство человека сокращалось до предела.

Коммунары спали, ели, трудились и даже принимали душ коллективно.

Жильцы коммун должны были оставить в прошлом практически все свои вещи и старые привычки. Им запрещалось перевозить на новое место жительства личную мебель и предметы быта.

Поскольку совместная жизнь освобождала строителей социализма от “лишних” забот, на коммунара накладывались другие обязательства: ликвидировать безграмотность, следить за соблюдением правил проживания в коммуне, не допускать проявлений грубости, искоренять религиозность и многое другое.

oldmos.ru

В 20-х годах прошлого века бытовали идеи, что и секс в общем доме тоже должен быть лишен всякой интимности. Некоторые источники поговаривают даже о советской сексуальной революции. Ее сторонники предлагали упразднить личное владение женщиной.

Брак и моногамные отношения они считали одной из основ социального неравенства, а также отвлекающим препятствием на пути строительства нового общества.

Поэтому в некоторых коммунах появлялись “семьи”, в которых сожительствовали друг с другом 10–12 мужчин и женщин.

В студенческой коммуне на улице Орджоникидзе, как утверждает администрация здания, никаких общественных семей не было. Для влюбленных и супругов были специальные семейные комнаты, где они могли уединиться, не обобществляя своих отношений.

Идеи сексуальной революции были раскритикованы уже в 1930-х годах, началась пропаганда воздержания и обязательного сожительства в браке.

Первая в мире попытка построить общество свободной любви провалилась, потому что породила больше вопросов, чем ответов.

Государство оказалось не готово взять на себя заботу о внебрачных детях, которых тоже предполагалось обобществить – растить не в семьях, а в интернатах.

Тогда же началась и критика в адрес домов-коммун со стороны Центрального комитета КПСС. Однако здание на Орджоникидзе было достроено, и какое-то время эксперимент по созданию молодежной коммуны в нем действовал.

Особенности Дома-коммуны на улице Орджоникидзе

Общежитие строилось в попытках механизировать человеческий быт. Проектировщики старались создать студентам такие условия проживания, при которых не относящиеся к учебе процессы были бы регламентированы строгим расписанием и проходили словно лента конвейера. В техническом задании на строительство значилось, что дом должен напоминать машину для жилья.

Архитекторы решили эту задачу, разделив корпуса по функциональному назначению. Всего было три блока: самый крупный – спальный корпус с 1008 комнатами, к нему примыкал санитарный, который соединял спальни и общественный (учебный) блок. В последнем располагались комнаты для занятий, спортзал, ясли, столовые и так далее.

Вот как описывал типичное расписание студента сам автор проекта: в шесть часов утра – сигнал к подъему во всех спальных кабинах. После пятиминутной разминки – переход в санитарный блок, где у студента есть 10 минут на умывание, пять на душ и еще пять на то, чтобы одеться. Затем – в столовую в общественном блоке.

После завтрака студент ориентируется на свое расписание занятий и кружков. Вечером звучит сигнал, созывающий всех жильцов на прогулку. Вернувшись с улицы, студенты снова из общественного блока, где располагался единственный вход в здание, двигаются в спальный корпус. На пути уже в обратном порядке – раздевалки и души.

В 22 часа гаснет свет и в комнату начинает поступать озонированный воздух. Обязательная продолжительность здорового сна – восемь часов.

Как выглядела спальня студента-коммунара

В восьмиэтажном спальном блоке находились комнаты площадью всего шесть квадратных метров. Эти помещения были предназначены только для сна, в них размещались две узкие односпальные кровати и тумбочка. Закрывались такие спальни раздвижной дверью и назывались даже не комнатами, а кабинами.

m24.ru/Владимир Яроцкий

Несколько таких кабин сейчас готовятся к открытию в будущем музее Дома-коммуны. На первом этаже спального корпуса уже готовы несколько комнатушек, в которые предстоит поставить мебель. От коридора помещения отделяет не стена, а перегородка с большими аквариумными окнами и раздвижной дверью.

Как пояснили в администрации общежития, перегородки вызвали немало споров во время реконструкции. Часть экспертов утверждали, что окна в коридор в спальнях студентов были, но учащиеся их заклеивали газетами, а другие специалисты полагали, что вместо них была еще одна стена с дверным проемом.

Некоторые источники пишут, что в первом проекте на кабину для сна выделялось всего четыре квадратных метра – этой площади было достаточно, чтобы установить в комнате двухъярусную кровать и тумбочку.

К тому же предполагалось, что спальные места будут без окон, поскольку они не нужны для сна.

Однако в итоговом варианте проекта кабины вынесли из центра здания к наружным стенам, а их площадь слегка увеличили, чтобы можно было поставить кровати на одном уровне.

Главный архитектор проекта реконструкции здания эту информацию не подтверждает: “Действительно, когда-то шла речь о том, чтобы комнаты студентов находились в центральной части здания, а коридоры проходили по бокам от них около внешних стен. Тогда звучала норма 50 кубических метров на каждого студента, но про то, что комнаты были меньшей площадью, я не слышал”, – рассказал Всеволод Кулиш.

Еще одна легенда, связанная со студенческими спальнями, гласит, что ночью атмосферу в кабине могли обогащать не только озоном, но и усыпляющими веществами. Эту информацию опровергают в администрации общежития.

Действительно, воздух с озоном и дополнительным содержанием кислорода в комнаты учащихся ночью поступал, и этого, по словам управляющих, было достаточно. Такая вентиляция уже обладала успокаивающим действием.

Эта часть коммуны располагалась в трехэтажном корпусе. В блоке размещалась столовая, спортивный зал на 1000 человек, читальный зал на 150 мест с книгохранилищем, детские ясли, прачечные, медпункт, душевые, комнаты для кружков и кабины для индивидуальных занятий.

Через общественный корпус осуществлялся вход в здание.

m24.ru/Владимир Яроцкий

Назначение многих помещений в учебном блоке планируется сохранить и после реконструкции. Например, по проекту будут восстановлены комнаты для индивидуальных и групповых занятий студентов, столовая и библиотека.

Смертельно опасное новаторство архитектора Ивана Николаева

Здание общежития на улице Орджоникидзе было новаторским не только по своему внутреннему устройству. Одна из главных инноваций Дома-коммуны невооруженным глазом не видна. Спальный блок машины для жилья строили на стальном каркасе.

Металлические балки, скрытые в стенах здания, позволяют производить практически любую перепланировку и делать это в короткие сроки. Это архитектурное решение не раз помогало перестраивать корпус и в 60-е годы, и во время реконструкции, стартовавшей в 2007 году.

Но тогда в послереволюционном Советском Союзе новаторство Николаева чуть не стоило молодому зодчему жизни.

Во время очередной проверки строительства комиссия усмотрела в использовании стальных балок нерациональное расходование стратегического материала. И в “Правде” вышел обличающий фельетон известного журналиста Михаила Кольцова. “Зато уж дом – картинка.

Посмотреть – и умереть. Там одно окно по фасаду, так можете себе представить – неизвестно, где оно начинается и где кончается.

Чудеса архитектуры! Смачный революционный архитектурно-строительный плевок в лицо отжившему старому миру!” – написал в своей статье Кольцов.

m24.ru/Владимир Яроцкий

После выпуска материала Николаев несколько месяцев ждал ареста и расстрела, однако зодчего спасло руководство строительного бюро “Стальстрой”.

Второй раз уникальное общежитие почти довело своего создателя до казни после Великой Отечественной войны. Дом-коммуна своей формой напоминает самолет-кукурузник. Длинный спальный блок похож на крылья, санитарный – на кабину, а общественный – на хвост.

И так уж получилось, что крылья этого “самолета” указывают в сторону Московского Кремля. Как пояснили в администрации общежития, во время боевых действий немецкие летчики ориентировались на здание, пытаясь пробиться к замаскированной главной площади страны.

Сейчас с крыши здания кремлевские стены не видны, зато можно рассмотреть деловой центр “Москва-Сити”, Донской монастырь и Шуховскую башню.

Первая реконструкция и запустение Дома-коммуны

В 1968 году Дом-коммуну реконструировали под общежитие Института стали и сплавов: был перестроен первый этаж, а комнаты увеличены за счет части коридоров. Реконструкция осуществлялась по проекту архитектора Якова Белопольского при участии Ивана Николаева. После этого общежитие в нем действовало до 1996 года.

Как вспоминает один из бывших жильцов общежития на Орджоникидзе Юрий, жизнь кипела в Доме-коммуне вплоть до последних дней. “Первый раз я попал туда в 1981 году – пришел в гости к старшему брату. В здании было очень много людей. Дом был старый, в коридорах курили, и из-за этого часто случались пожары. Стены быстро воспламенялись”, – рассказал он.

oldmos.ru

В конце 1990-х годов в спальном корпусе был произведен демонтаж перекрытий. До 2007 года здание пустовало, шла борьба за исторические земли, в городскую администрацию поступали связанные с ними коммерческие проекты. Но в итоге было принято решение сохранить памятник архитектуры и приспособить его под современное общежитие. В 2013 году в спальном блоке снова поселились студенты.

Что сохранилось и изменилось в бывшем здании коммуны на Орджоникидзе

Во время реконструкции архитекторы постарались восстановить максимальное количество важных элементов в доме. Благодаря этому на фасаде спального корпуса вновь появились ленточные окна оригинальной величины с деревянными рамами.

“Мы даже хотели сделать открывающиеся створки раздвижными, в соответствии с первоначальным проектом здания, но эту идею воплотить не удалось. Такие рамы значительно дороже, и их легче повредить, – рассказал Всеволод Кулиш. – В результате был найден компромисс.

Створки окон открываются привычным для всех способом, но при этом они выступают из остального массива так, чтобы создавалось впечатление, будто их можно раздвигать”.

Не удалось также сохранить и оригинальные лестничные перила в санитарном блоке. Сейчас здесь установлены точные копии перил другого общежития, спроектированного Иваном Николаевым. А вот подлинные опоры на пандусе остались.

m24.ru/Владимир Яроцкий

Пандус, ведущий с первого на восьмой этаж санитарного блока, считается одним из главных украшений здания коммуны. Сейчас во внутреннем пространстве поднимающегося ввысь серпантина появился маленький панорамный лифт. Установку в красивом архитектурном пространстве подъемника поддержали не сразу, многие специалисты считали, что этот участок нужно сохранить в его оригинальной задумке.

По иронии, одним из главных аргументов за появление лифта послужил первоначальный проект Ивана Николаева. Оказывается, зодчий сам предлагал установить во внутреннем пространстве пандуса патерностер – поднимающиеся платформы, которые по каким-то причинам в итоге не появились.

В спальном прибавились яркие краски. Сейчас одна из стен коридора на каждом этаже корпуса покрашена в свой яркий цвет. Как пояснили представители администрации, в общежитии есть желтый, коралловый, зеленый, фисташковый, пурпурный и синий этажи. “Яркие краски в оформлении коридоров мы использовали отнюдь не бездумно.

“При осмотре дома в начале реконструкции мы находили помещения в санитарном блоке, которые также были окрашены в яркие цвета. Были даже черные комнаты, назначение которых, к сожалению, уже неизвестно, – пояснил Всеволод Кулиш.

– В те времена игре цвета и формы придавали большое значение, поэтому мы решили подчеркнуть дух конструктивизма в здании и покрасили стены в разные цвета”.

m24.ru/Владимир Яроцкий

Завершить реконструкцию Дома-коммуны планируется в начале 2016 года. К этому времени должен быть достроен учебный корпус.

Вместе с открытием нового пространства для студентов администрация общежития планирует начать пускать посетителей в музей, который сейчас обустраивают на первом этаже спального блока.

Здесь посетители смогут увидеть, как выглядели комнаты студентов-коммунаров в 20-е годы прошлого века, а также изучить находки, обнаруженные в доме при реконструкции.

С открытием музея Дом-коммуна станет не только памятником архитектуры, но и живым напоминанием об удивительном, пусть и не удавшемся социальном эксперименте.

Сюжет: Тренды города: все, что волнует столицу

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchezhitiya/01102015/85940

История советского дома-коммуны для литераторов

История: как и почему появились московские дома-коммуны

Этот серый многоквартирный дом в Санкт-Петербурге, вернее, Ленинграде должен был символизировать новый быт гражданина советской страны – скромный, без излишеств, организованный по принципу коммуны.

И заселили туда ни абы кого, а молодых литераторов. Однако время показало, что такие особенности жилья, как «все общее» и «туалет на этаже» – вовсе не шаг в будущее, а глупость.

Неслучайно горожане этот дом практически сразу стали называть «Слеза социализма».

Экспериментальная коммуна

Cтоль странную для современного человека, но вполне логичную для строителя коммунизма идею воплотила в жизнь группа молодых инженеров и писателей по проекту известного архитектора Андрея Оля.

Многоквартирный дом на улице Троицкой (сейчас – Рубинштейна) должен был представлять собой коммуну и символизировать борьбу со старым, буржуазным бытом.

Новый же быт, по мнению создателей, выглядел так: туалет не в каждой отдельной квартире, а общий – на этаже, столовая тоже общая, а акустика – замечательная (прямо, как в московском общежитии из «12 стульев» Ильфа и Петрова). Ведь пролетарским писателям нечего друг от друга скрывать!

Дом спроектирован в стиле конструктивизма и состоит из 52 квартир.

На одной стороне у него пять этажей, на другой – шесть, а крыша – двойная: скатная часть шестого этажа переходит в плоскую пятого. На этой площадке, по задумке авторов проекта, можно гулять и (если повезет с погодой) загорать.

На первом этаже, помимо столовой на 200 человек и общего кухонного блока, предполагались библиотека-читальня и детские комнаты.

Начало строительства ознаменовалось статьей, вышедшей в «Бытовой газете» с громким заголовком «От дома-крепости к дому-коммуне». В ней рассказывалось, что это будет переходный вариант от индивидуалистских буржуазных хором к общественным коммунам будущего.

Работа началась в 1929 году и в 1931-м в дом уже заселились первые жильцы – советские литераторы и инженеры. Они были молоды, наивны и преисполнены веры в светлое будущее. Обедать в общей столовой, а загорать и сушить детские пеленки на общей крыше им поначалу казалось очень романтичным. Нет отдельного санузла? Да это не главное! Важнее то, что очень скоро страна придет к коммунизму. Именно так рассуждали члены экспериментальной коммуны.
В первые два года хозяйкам дома даже не нужно было готовить: каждая семья сдавала в столовую продовольственные карточки, вносила деньги на месяц вперед и за это подучала трехразовое питание. Также в доме был платный буфет, в котором работали попеременно сами литераторы.

Без слез не взглянешь

Но очень скоро молодые жильцы поняли, что быт – вовсе не второстепенная часть жизни. Со временем осознание этого становилось все острее, ведь в молодых семьях стали рождаться дети, что требовало и наличия отдельной ванны, и кухни, и тишины.

Но было уже поздно, так что пришлось жильцам мириться с теми бытовыми условиями, которые они сами буквально несколько лет назад так восхваляли. Одежду и пеленки развешивали на общей крыше, поскольку балконы были маленькие и их было мало.

Нарезали овощи и раскатывали тесто на подоконнике в комнате, поскольку общая кухня не вмещала такого количества хозяек.

Ленинградцы тут же окрестили новое здание «Слезой социализма», а его обитателей – «слезинцами». Это был намек и на их жалкий быт, который мог вызывать только слезы, и на то, что, как оказалось, в здании, помимо прочих «радостей», постоянно случались протечки. Надо сказать, даже сами жители дома между собой его так называли, ведь теперь они уже открыто критиковали все его неудобства. Даже убежденная комсомолка, поэтесса Ольга Берггольц, жившая в «Слезе» до 1943 года, не раз подвергала ее критике, называя «самым нелепым домом в Ленинграде».Мемориальная доска в честь Ольги Берггольц на стене дома. / palmernw.ru, М.Гуминенко

Кстати, в числе жильцов дома были такие известные советские писатели, как Вольф Эрлих, Павел Астафьев, Александр Штейн, однако еще больше было не менее талантливых, но не таких именитых.

Впоследствии Евгений Коган даже издал книжку под названием «Дом забытых писателей».

В ней он собрал произведения, написанные этими молодыми советскими авторами на рубеже 1920-30-х годов, многие из которых с тех времен так и небыли напечатаны.

Светлого будущего не получилось

Во время Великой Отечественной жильцы дома, как и остальные горожане, пережили блокаду. Здесь случилось немало смертей – например, от голода умер второй муж Ольги Берггольц.

В начале 1960-х власти, наконец, догадались сделать в «Слезе» перепланировку. У каждой квартиры появились собственная кухня и санузел.

Такие общественные заведения, как столовая, читальня и парикмахерская, исчезли.

Сейчас в доме живут в основном потомки тех самых писателей и инженеров, которые когда-то верили в светлое будущее, выживали в блокаду и сохранили природную интеллигентность.Так выглядит квартира одного из жильцов этого дома в наши дни. /the-village.ru

Некоторое время назад жильцы обратились к городским властям с просьбой открыть на первом этаже дома Центр патриотического и культурного воспитания имени Ольги Берггольц, который знакомил бы молодежь с историей этого здания, его знаменитых жильцов-блокадников и воспитывал бы любовь к родному городу и своей стране.

Несмотря на неприглядный вид, «Слезу социализма» власти решили не сносить. Дом получил статус памятника архитектуры, ведь его история очень интересна и поучительна для потомков.

Источник: http://chert-poberi.ru/interestnoe/istoriya-sovetskogo-doma-kommunyi-dlya-literatorov.html

История: как и почему появились московские дома-коммуны

История: как и почему появились московские дома-коммуны
Тема месяца

Абсолютно новый тип советского жилья – дома-коммуны – до сих пор остаются одной из самых интересных тем для обсуждения: в чем были инновации архитекторов и почему они все-таки провалились?

Одной из главных социальных утопий ранней советской республики стали коммуны. Мечта о временах, когда частная собственность исчезнет, а люди будут жить вместе и поровну делить общественные блага, не обошла стороной архитекторов.

На волне этих настроений и начали строить специальные дома-коммуны. Но почти все такие эксперименты провалились.

Вместе с Айратом Багаутдиновым, основателем образовательного проекта «Москва глазами инженера», мы решили разобраться, сколько шагов от ожиданий до реальности: какие идеи воплощали архитекторы и как в этом жили люди на самом деле.

Общежитие текстильного института

Адрес: 2-й Донской проезд, 7
Время постройки: 1929–1930
Архитектор: Иван Николаев

В чем идея?

Одними из первых под эксперимент попали студенты. Общежитие текстильного института на улице Орджоникидзе решено было выполнить в виде дома-коммуны. Длинный жилой блок вмещал в себя более 1000 ячеек со смешным метражом – 2,3 на 2,7 метра.

Такая ячейка предназначалась для двух студентов, но в ней разрешалось только спать. Как писал архитектор дома Иван Николаев: «Закрытая ночная кабина подвергается энергичному продуванию в течение всего дня.

Вход в нее до наступления ночи запрещен».

Утром студенты в спальной одежде отправлялись на физзарядку, после – в санитарный блок, где был туалет и душ, там же они переодевались. Большую часть дня проводили в общественном блоке, где были общая комната для занятий, библиотека, чертежная, столовая, студия.
Что вышло на самом деле?

Несмотря на то что студенты все-таки отдыхали в жилых ячейках днем и хранили там вещи, в остальном установленный архитектором строгий порядок более-менее сохранялся до 60-х годов. Потом общежитие передали Институту стали и сплавов и перестроили: комнат стало меньше, но они стали больше, каждая была рассчитана на четверых.

Сегодня МИСиС занимается реконструкцией здания. Работы в жилом блоке уже завершили, комнаты так и остались большими, туда поселили магистров и аспирантов. Бывший санитарный блок также станет жилым, теперь у каждой ячейки есть свой санузел. В какой-то части здания обещают воссоздать обстановку 1930-го года с планировкой того времени и открыть музей.

Дом-коммуна на Орджоникидзе после реконструкции. МИСиС

В здании восстановили ленточные окна. МИСиС

В общежитии реставрировали пандус, который заменяет лестницу, и установили прозрачный лифт. МИСиС

Дом-коммуна на Лестева

Адрес: ул. Лестева, 18
Время постройки: 1928–1929
Архитектор: Г. Вольфензон и С. Леонтович, инж. А. Барулин

В чем идея?

Дом для рабочих на Лестева воплотил идею коммуны лишь частично. Его боковые корпуса имеют 40 двухкомнатных квартир со всеми удобствами. Коммунальными стали лишь три центральных корпуса.

Они вмещают 230 жилых ячеек площадью 9 и 14 квадратных метров с тамбуром и встроенным шкафом, а также общие умывальные, ванные, уборные и помещения, оборудованные мойками, кипятильниками и газовыми плитами «для подогревания и приготовления простейших кушаний».

Центральный корпус отвели под места общего пользования: ясли, детский сад, столовая, клуб, спортзал и солярий на крыше.

Архитектор Георгий Вольфензон писал: «Все вселяемые в дом обязуются полностью перейти от индивидуальной кухни на питание в столовой дома… Дети дошкольного возраста всех вселяемых в дом в обязательном порядке размещаются и воспитываются в дневное время в детских учреждениях дома».

Что вышло на самом деле?

Уже в 1930 году в «Рабочей Москве» была опубликована статья под названием «Не дом-коммуна, а старая трущоба…».

Корреспондент Авилова, не указавшая своего имени, возмущалась испорченной канализацией, нечистоты из которой залили кухню и столовую, мокрым бельем и валенками на батареях, не замазанными зимой окнами и дверьми балконов, жарким и тесным физкультурным залом, отсутствием электричества и газоснабжения, а также «старыми клопами» рабочих.

Особое негодование у Авиловой вызывало убранство жилых помещений: «Многие квартиры украшены целыми иконостасами с богатой галерей богов. Та мебель, которую Жилсоюз предоставляет жильцам за довольно дорогую плату, является образчиком самой пошлой и нерациональной обстановки. Большие диваны, кровати с шишками и прочее».

В 60–70 годы центральная часть дома была расселена, люди получили квартиры и комнаты в крыльях здания.

Дом архитекторов на Гоголевском бульваре

Адрес: Гоголевский бульвар, 8
Время постройки: 1929–1931
Архитектор: М. Барщ, В. Владимиров, И. Милинис, А. Пастернак, Л. Славина (под руководством М. Гинзбурга), инж. С. Орловский

В чем идея?

Заметив, что люди еще не готовы к жизни в домах-коммунах, архитектор Моисей Гинзбург решил создать дом переходного типа. Квартиры имели свои кухни и санузлы, но их скромный размер и продуманная система общественных пространств должны были постепенно приучать человека к коммунальному укладу.

Таким стал дом жилищного кооператива «Показательное строительство» на Гоголевском бульваре. Членами этого кооператива были сами архитекторы-проектировщики дома. Так что они «протестировали» новую идею на себе.

Один из корпусов был составлен из ячеек типа F – скромных по размерам (36 квадратных метров), но интересных по планировке двухуровневых квартир. Ячейки F были и самыми экономичными с точки зрения строительных затрат. Им суждено было стать одним из самых известных творений советской архитектуры XX века.

Что вышло на самом деле?

Сегодня дом на Гоголевском по-прежнему является жилым, и среди жильцов есть потомки тех самых архитекторов. Общественный блок давно занят разными учреждениями.

Задуманного Гинзбургом перехода к коммунальному укладу так и не случилось, как не случилось и коммунизма.

Но спустя почти век после строительства, скромные ячейки в 36 квадратов обрели новую жизнь: теперь это стильные двухуровневые студии с богатой историей и большим простором для фантазии архитекторов и дизайнеров.

Надо признать, хотя эксперимент и не удался, Гинзбург смог создать тип жилья, который не теряет актуальности и обрастает новыми смыслами.

Современная квартира в доме на Гоголевском бульваре. admagazine.ru

Современная квартира в доме на Гоголевском бульваре. admagazine.ru

Источник: https://www.inmyroom.ru/posts/13773-istoriya-kak-i-pochemu-poyavilis-moskovskie-doma-kommuny

История одного здания: зачем был построен Дом Наркомфина

История: как и почему появились московские дома-коммуны

В памятнике конструктивизма, Доме Наркомфина, начались реставрационные работы. По проекту восстановления решено в полной мере воплотить первоначальную идею архитекторов — построить жилое здание коммунального типа. В нем откроется предприятие общественного питания, квартиры и комнаты вновь станут жилыми, а крыши превратятся в общественные площадки.

Заложить фундамент

1920-е годы были крайне благоприятным временем для новаторства в архитектуре. Отправной точкой стала сложная экономическая и общественная ситуация после Первой мировой войны. Бедность городов почти во всех странах Европы и Советском Союзе заставила находить рациональные решения в строительстве и спровоцировала первое проявление индустриализации и стандартизации.

В европейской архитектуре идеи конструктивизма воплощали архитекторы Ле Корбюзье, Вальтер Гропиус, Бруно Таут, а в СССР — Константин Мельников, Лазарь Лисицкий, братья Александр, Виктор и Леонид Веснины, Иван Николаев и Моисей Гинзбург. Последний и стал автором Дома Наркомфина на Новинском бульваре.

Воплотить идею в жизнь

Дом Наркомфина был построен в 1930 году для работников Народного комиссариата финансов СССР. В нем использовались новаторские планировочные идеи, прорабатывались вопросы колористики и инсоляции помещений.

Здесь применялись экспериментальные материалы и конструкции: каркас изготовлен из монолитного железобетона, наружные и внутренние стены — из бетонитовых пустотелых камней, стены и перегородки — из фибролита.

Здание держится на трех рядах бетонных столбов, проходящих через все этажи. На столбы опираются перекрытия, на которых построены стены, не несущие нагрузки. Такое решение позволило оформить фасад с помощью сплошного ленточного остекления.

Это был первый в стране жилой дом на каркасе из железобетона. Раньше такую конструкцию имели только административные здания — Центральный телеграф на Тверской, типография «Известий» на Страстной площади, Госторг и Центросоюз на Мясницкой.

Корпус оборудован жилыми ячейками нескольких видов: типа К для больших семей, малометражными квартирами типа F, а в обоих концах дома — сдвоенными ячейками 2F с двумя жилыми комнатами, столовой, передней, ванной, уборной и кухней.

Ячеек типа К — восемь. В квартирах площадью 90 квадратных метров есть коридор, кухонный уголок, гостиная на первом ярусе, две спальни и санузел — на втором.

На трех верхних этажах разместили двухуровневые квартиры-ячейки типа F площадью 37 квадратных метров с гостиной на первом уровне и спальней и санузлом на втором. Для такой ячейки была разработана типовая мебель. Это стало еще одним экспериментом, аналогов которому в СССР не было.

Жилое пространство разделили на функциональные зоны, для каждой предназначалась группа частично встроенной стандартной мебели. В рабочей зоне стояли письменный стол, кресло и этажерка, в столовой — круглый стол, полка, диван и три мягких табурета.

Из них можно было собрать второй диван, составив в ряд вдоль укрепленной на стене мягкой спинки. В спальне располагались две откидывающиеся к стене кровати со стержнями, служившими ночью вешалками для одежды. Рядом с рабочим столом и кроватями были светильники.

Кроме них, у основания внутренней лестницы на вертикальной стойке шарнирно укреплялась горизонтальная штанга с лампой, которая могла описывать круг и освещать разные части помещения.

В столовой была запасная газовая проводка, позволяющая установить небольшую кухню с мойкой, газовым или электрическим очагом, рабочим столом, вытяжкой, холодильником, шкафом для посуды и термосом. В конце коридора, соединяющего жилые ячейки F, была и запасная общая кухня, но предполагалось, что питаться жильцы дома будут в столовой.

Стены в квартирах памятника конструктивизма были выкрашены в разные цвета. Типовое оформление разработал приехавший в СССР профессор Хиннерк Шепер, до этого руководивший малярными мастерскими Баухауса. Для жилых помещений были выбраны две гаммы — теплая и холодная.

В теплом цветовом решении, которое зрительно ограничивало пространство, потолок был цвета светлой охры, а стены — лимонные.

В холодном, которое, напротив, визуально расширяло помещение, потолок предлагалось красить в голубой, а стены — в сероватый или зеленоватый цвет.

Чтобы разнообразить оформление, в смежных комнатах рядом с холодными были добавлены теплые розовые и желтые тона и, наоборот, по соседству с теплыми — голубые и серые оттенки.

В доме разместилось и несколько комнат в лучших традициях общежитий — без индивидуальной ванной и туалета. Для отдыха на открытом воздухе использовались лоджия на втором этаже и плоская кровля с солярием и цветником. К жилому корпусу примыкает коммунальная часть здания, в которой находились столовая и детский сад.

Все без исключения квартиры в доме двухуровневые. Окна в помещениях выходят как на запад, так и на восток, таким образом в спальне можно встречать рассвет, а в гостиной — провожать закат.

Провести социальный эксперимент

Дом Наркомфина, согласно замыслу архитекторов, должен был помочь перестроить жизнь и быт советского человека на новые, коммунистические рельсы. Моисей Гинзбург и Игнатий Милинис еще не видели в своем творении дом-коммуну, но называли его зданием переходного типа. Заказчиком выступал министр финансов Николай Милютин — любитель авангарда и необычной архитектуры.

И в итоге Москва получила не просто дом, а в некотором роде головоломку, которая была чем-то средним между стандартным многоквартирным зданием и прогрессивным домом-коммуной. Например, во всех ячейках была встроена плита и раковина в качестве индивидуального кухонного элемента, а в бытовом блоке размещались гараж, прачечная, сушилка для вещей, столовая и библиотека.

И разумеется, они были общими.

Предполагалось, что в широких коридорах жильцы смогут поставить столики, собираться там и общаться друг с другом. По крайней мере, так это видели архитекторы.

Однако обитатели дома не были готовы изменить привычный уклад жизни, и в середине 1930-х годов бытовой блок перестал работать.

Жители старались готовить и есть у себя в ячейках, а если и пользовались столовой, то предпочитали уносить продукты с собой.

Галерею вдоль нижнего этажа переоборудовали под кладовки, в итоге коммунальный блок сначала переделали под типографию, а позже — под конструкторское бюро.

Наружное цветовое решение дома тоже было необычным: с внешней стороны колонны выкрасили в белый, а оконные рамы в черный, и создавалось впечатление, что дом повис в воздухе.

Кроме того, архитекторы поставили дом на ножки, чтобы не разрывать единое пространство сада, принадлежащего усадьбе Шаляпина, на территории которой находилось здание.

Моисей Гинзбург хотел, чтобы дом не доминировал над окружающей средой, а органично в нее вписывался.

Превратить дом в креативное пространство и заселить новых жильцов

Если в 1930-е годы в Доме Наркомфина разные люди, находясь под одной крышей, должны были стать одной большой семьей, то сейчас это место, наоборот, пользуется популярностью и интересом у индивидуалистов — представителей творческих профессий, а также у тех, кто любит жить в необычных местах. На протяжении долгого времени здесь арендуют помещения дизайнеры и художники, а на крыше открыта студия йоги.

Ремонтно-реставрационные работы начаты этой весной и закончатся в 2019-м. До конца 2017 года здесь проведут демонтаж поздних надстроек и пристроек, работы по реставрации наружных стен, кровель, фонарей и подвальных помещений. Рабочие восстановят аварийные участки и воссоздадут металлические витражи коммунального корпуса.

В 2018 году вернут первоначальную структуру интерьерам жилого и коммунального корпуса, восстановят планировки квартир, коридоров, вестибюля и других общественных пространств. На финальном этапе специалисты проведут отделочные работы и благоустроят территорию. Проектом реставрации руководит архитектор Алексей Гинзбург, внук Моисея Гинзбурга.

Дать вторую жизнь ЗИЛу, ГЭС-2 и хлебозаводу

Дом Наркомфина — не единственный реставрируемый объект столицы. Предназначение бывших промышленных зон меняется в корне, а памятникам конструктивизма дают вторую жизнь. Неизменными остаются две вещи — сохранение архитектурного облика и атмосферы творчества, которая царит в этих пространствах.

Яркий пример — Культурный центр «ЗИЛ». В 1931 году началось строительство дворца культуры «ЗИЛ», тогда он назывался именно так. В 1933 был построен малый театр, а в 1937 — примыкающий к нему клубный корпус.

Здесь открылся зимний сад — застекленная полуротонда с выходом в парк, театральный зал, библиотека и множество творческих кружков. Стены облицевали серым мрамором и создали скрытое освещение, визуально приподнимающее потолок. Задуманный архитекторами образ пространства в целом сохранился до наших дней.

Как и основная функция культурного кластера — сегодня здесь каждый вечер по будням проходят лекции и дискуссии по разным дисциплинам, устраиваются концерты, экскурсии и творческие вечера.

Исторический вид вернули, а новую жизнь поистине вдохнули архитекторы и строители, занятые в проекте по реставрации бывшей кондитерской фабрики «Большевик».

В 1884 году на Петербургском шоссе (Ленинградский проспект) был построен архитектурный ансамбль из красного кирпича с широкой парадной лестницей, фонтаном у входа и ажурной кованой решеткой. В Москве появилась первая электрифицированная фабрика.

Архитектор Оскар Дидио, чтобы выделить здание кондитерской фабрики среди окружающей застройки, разбавил красную кирпичную кладку вставками из светлого кирпича. Уникальный орнамент напоминал рисунок на печенье.

Реставрация была кропотливой: архитекторы аккуратно вырезали сломанный кирпич и затем воссоздавали новый. Декоративную отделку фасадов здания «Большевика» восстанавливали по архивным чертежам и фотографиям.

Самую ценную часть ансамбля — три корпуса, выходящих на Ленинградский проспект, — удалось сохранить в первоначальном виде, причем не только название, но и исторический облик. В нем было заменено инженерно-техническое оснащение, а само здание приспособлено под современное использование. Там открыт Музей русского импрессионизма, работают лофт-пространства и фирменный кондитерский магазин марки «Большевик».

На Болотной набережной ведутся работы по преобразованию здания ГЭС-2 в культурное пространство. ГЭС-2 строилась в начале XX века в качестве Центральной электрической станции Московских городских железных дорог. Станция была введена в эксплуатацию 2 февраля 1907 года по старому стилю.

В новом творческом центре будет использовано множество инновационных технологических решений, которые сделают здание местным образцом энергоэффективности. Например, изменится расположение труб, некоторые их части станут прозрачными для того, чтобы поместить внутрь вентиляционное оборудование, а рядом собираются разбить березовый лес.

В арт-пространстве будут проходить выставки, концерты и лекции. По словам кураторов, в здании ГЭС-2 будет жить культура во всех ее проявлениях.

Завод по производству креативных индустрий или, как его принято называть, дизайн-завод «Флакон» был основан в середине ХIX века.

Здесь действовал хрустально-стекольный завод по производству флаконов для духов, поставляемых на первую в России парфюмерную фабрику. История постройки началась в середине 2000-х.

В заводских помещениях создали пространство для творческих компаний, а фактурные краснокирпичные здания сохранили, как и высокие потолки и символичное название.

На Новодмитровской улице по соседству с дизайн-заводом «Флакон» идут работы по преобразованию здания хлебозавода № 9 в новое городское пространство. Хлебозавод открылся в 1934 году и работал до лета 2015 года.

В 2016 году началась масштабная реконструкция здания, которая завершится в следующем году. Здесь откроется более ста офисных помещений и 40 лофт-резиденций.

Завод также станет площадкой для проведения фестивалей, концертов и лекций.

Источник: https://stroi.mos.ru/articles/istoriia-odnogho-zdaniia-zachiem-byl-postroien-dom-narkomfina

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.